Берлин глазами Хайнриха Цилле

Хайнрих Цилле (Heinrich Zille) наряду со, скажем, Бертольдом Брехтом, Кете Кольвиц стал одним символов Берлинского искусства начала 20-го века и в общем-то даже в широких кругах известен и любим. Но рассказать немного о его творчестве всё равно хочется.

2808936d8e00a134714215c703a07f95-self-portraits-bauhaus

Читать далее

***

В пятницу вечером сидели и пили пиво в Мауэрпарке. Вечер трепетал уходящей свежестью бабьего лета. На парапете напротив примостились молодые и дерзкие продавцы легких наркотиков, иногда посмеивавшиеся каким-то своим шуточкам.
Проходивший мимо (зигзагами) типчик, остановившись, спросил, что же такого чудесного происходит сегодня в этом великолепном месте. Мы ответили, что в общем-то ничего, что просто сидим и пьем пиво. Но беседа уже завязалась.

Читать далее

Вечная культурная жизнь

Привествую всех моих читателей в уже, вероятно, далеко не Новом Году! Рада отчитаться, что наши маленькие и грязненькие друзья Drugstore и Potse не закрылись и продолжают нас опьянять духом свободы.
Позволю себе немного продолжить тему верности традициям в своем сегодняшнем рассказе.
Читать далее

Щёнебергские клубаки — Drugstore и Potse

Берлинские клубы — это, как многие знают, нечто. Чего только стоит один Бергхайн: не все там были, но всякий хочет туда попасть и хотя бы одним глазком посмотреть на тот трешак, о котором, возможно, слагают легенды на всех континентах. В 90-е наш город вообще стал одной из величайших мировых танцевальных столиц: ходят слухи, что именно здесь придумали техно.
Но Берлин не был бы Берлином, если бы здесь смогли бы оторваться только любители задорного тыц-тыц…
Читать далее

***

Берлин всё-таки странный.
Вот так, бывало, совершаешь свой приятный пятничный променад, на всю катушку наслаждаясь теплым бабьелетним вечером. В меру лохматая, в джинсах, с пивком — в общем тот ещё сексапил. Посреди улицы, наполненной ночными бабочками на пятнадцатисантиметровых каблах и в юбках, едва прикрывающих жопасы, их потенциальными клиенами и хозяевами, вдруг замечаешь — на первый взгляд — приличного вида разновозрастную толпу людей с бокалами. Оказывается, открыли галерейку, а в ней — выставку. Места внутри — кот наплакал, вот они и веселятся на воздусях.
Посреди возвышается нечто, издалека похожее на лего-замок. По стенам часто-часто, чуть ли не одна поверх другой, развешаны картины, коллажи и фотографии. Народ весь на пафосе: мужики в хипста-пиджаках, дамы, как и работницы ночного фронта, упомянутые выше, тоже нацепили юбки-максипояса и сапоги на высоких каблуках. Все с одухотворенными выражениями на лицах разговаривают то ли об искусстве, то ли о качестве предоставленного бухла. По залу бегает пуделек, на которого заботливый хозяин нацепил бейджик. Своё отношение к происходящему он выражает огромной заинтересованностью в ботинке, которым я недавно вляпалась в дерьмо. На этой неоднозначной ноте чувтсвуешь, что градус нелепости уже зашкаливает и наступает пора покинуть сие вдохновляющее меропрятие.
Соседняя с ними дверь — сомнительного вида кафе с сутенерами восточно-европейского и просто восточного вида.

Эмигрантское

Прекрасный романист Йозеф Рот занимался в Берлине пописыванием довольно занимательных статеек в разные немецкие издания. И одно из самых интересных его эссе посвящено русским эмигрантам, которые после известных событий заполонили многие большие и малые европейские города. Не могу удержаться от длинных цитат, описывающих смесь сострадания с иронией, которую породило это нашествие «понаевхавших».
Читать далее